Интервью: Сергей Тимофеев («Орбита»).Основатель рижской текст-группы о современной русскоязычной поэзии

,

культура Вопросы: Глеб Калинин and Yellowhead | 27.03.2009 | #
Интервью: Сергей Тимофеев («Орбита»)

Сергей Тимофеев. Фото: J?nis Sali??

О рижском творческом объединении «Орбита» чаще слышишь от друзей и знакомых — кто-то кому-то советует, кто-то цитирует нараспев успевшую стать крылатой фразу из стихотворения, а кто-то ищет их DVD. Начитанные авторами тексты «Орбиты», совмещенные с музыкой, оказались очень своевременной формой подачи поэтического материала. Мы побеседовали с Сергеем Тимофеевым, одним из основателей «Орбиты»,
об истории этого арт-образования, а также о поэзии и том, как она связана с другими формами искусства.

Каков был основной костяк «Орбиты» на момент создания и каков он сейчас? На новом сайте в разделе «Авторы» довольно много имен, какой уровень вовлеченности необходим, чтобы попасть в этот список?

Проект был создан 5 поэтами, живущими в Риге и пишущими по-русски. К тому времени предыдущее поэтическое поколение, очень мощно стартовавшее в середине 80-х, как бы разбилось о новый быт, о тот факт, что литература в сознании общества отодвинулась на задворки. Они не дружили с новой реальностью, а нам она была интересна, со всеми своими приманками, конфликтами и возможностями. Это нас и объединило, наверное. Потом к нам присоединился художник Владимир Лейбгам. Сотрудничество с постоянным дизайнером тогда, в 2000 году, нам казалось очень важным. Поэтические книжки, выходившие в Риге и особенно в Москве были оформлены не очень интересно. Это как бы исходило из посыла о том, что «главное — содержание». Нам казалось, что важно все: и форма, и текст. Теперь это уже норма. Скажем, один из активнейших издателей современной русской поэзии Дмитрий Кузьмин при создании нового поэтического журнала «Воздух» обратился за помощью к книжному художнику и специалисту по шрифтам Юрию Гордону. Еще мне ужасно понравилось оформление вышедшей в Москве в 2003 году книжки стихов Лукаса Мудиссона «От 16 до 26».

Мы начали с выпуска не поэтических книжек, а альманахов, в которые включали и поэзию, и прозу, и эссеистику. Также там были опубликованы многие латвийские (и не только) фотографы. Скажем, альманах «Орбита 3» разделялся на две половины. Верхняя была визуальная, нижняя — текстовая. И каждую можно было листать отдельно, выбирая «иллюстрации» к тексту по собственным ощущениям и вкусам. Там было где-то более 3000 возможных комбинаций.

20090330orbita-3

Публиковали всегда не только себя, поэтому круг наших авторов достаточно широк. В первую очередь мы пытались представить самые интересные вещи, которые происходили в поэзии Риги, Латвии и вообще Балтийских стран.

Но состав «основателей» так и остался неизменным. Может быть, это еще и связано и с тем, что «Орбита» выступает с концертами. Вначале мы выступали с ди-джеями или сами ставили какую-то музыку (у меня есть, кстати и ди-джейский опыт, в последнее время записываю для себя и друзей этакие задумчивые миксы), а сами читали на её фоне свои тексты. Постепенно образовался круг музыкантов, сотрудничавших с нами. Это, во-первых, дуэт Alexandroid, Choop, Gonzales, Cache-Cache и другие рижские электронщики. А вот поэт Семен Ханин собрал для поисков музыкального сопровождения своих текстов целый «Специальный оркестр», это 5–6 человек, которые играли вместе только на записи его треков. Мы выпустили два диска, представивших эти музыкально-поэтические опыты: один вышел в 2000-м, другой в 2005-м. Совершенно свободно и официально в отличном битрейте их можно скачать на нашем сайте. Теперь у нас новая программа, которую мы играем «живьем» с тремя музыкантами из проекта Saules Sound. В России она была представлена только в Москве, привезти такую ораву людей (около 10 человек) может позволить себе далеко не каждый литературный фест. Но мы выезжаем и более скромными составами. И при этом все равно есть ощущение — что мы некое единство. Текст-группа, как мы себя называем, когда выступаем с такими поэтическими концертами.

Орбита

Насколько «Орбита» — социальное явление: тусовка, группа друзей, секта? Как часто участники видятся в оффлайне?

Безусловно, это круг друзей. Хотя мы видимся уже не так часто, как в самом начале. Мы приглашаем друг друга к себе на дни рождения, но реже просто компашкой заваливаемся в какое-нибудь заведение. Это теперь происходит только на гастролях, а гастроли случаются не так уж часто. Вот за первую половину 2009-го намечается только одна поездка — на большой поэтический фестиваль в Берлине. Но путешествовать вместе мы любим, и это как бы восстанавливает некое «коллективное тело», если оно есть у этого проекта. А так, чаще всего встречаемся обсудить что-то конкретное. Правда, с появлением Скайпа это действительно нередко происходит в онлайне, к тому же пара участников сейчас находятся за границей.

Есть ли у «Орбиты» миссия, задача, или это такая форма жизни, не нуждающаяся в целях?

Наверное, это с одной стороны, рычаг, с помощью которого мы можем реализовать какие-то свои идеи и продвинуть их, в том числе на конкурсы проектов и т.п. С другой стороны, это коллективный разум, где у каждого есть своя и не обязательно очень практичная функция. Но всё более-менее уравновешенно: логика, эмоции и безумства. За последние в проекте отвечает Жорж Уаллик.

Ваша деятельность — это пропаганда современной поэзии или создание нового, более универсального, художественного языка? Или вы не ставите себе никаких высоких целей, а просто ищите свой собственный путь к аудитории?

Ну, когда мы начинали, литературные люди как-то мало соприкасались с музыкальными или видео-людьми. Как будто литература была даже в некой такой гордой оппозиции современной культуре. Мы же выросли в совершенно другой атмосфере и подпитывались откуда могли — от видео-арта, новых медиа, редких фильмов, но и от американской и итальянской поэзии, скажем. И казалось, абсолютно естественным это объединить. Поэтому мы стали, скажем, не только выступать и записываться с музыкой, но и развивать жанр поэтического видео. Свой первый такой фильм/клип я сделал в 1994 году вместе с режиссером Виктором Вилксом на стихотворение «Репетиция оркестра». Мы снимали покинутую базу подводных лодок совсем неподалеку от Риги, там у берега стояли штук шесть брошенных дизельных лодок, на которые можно было залезать, ползать, исследовать. Российские войска только-только ушли оттуда. И всю базу охранял один сторож с собакой.

Потом мы провели два фестиваля поэтического видео в Риге — в 2001 и 2003 годах. Но затем относительно недалеко от Риги, в Берлине, возник очень сильный фестиваль поэтического видео Zebra с несравнимо большим бюджетом и т.д. И мы сосредоточились не на организации событий, а на разработке собственного контента. Через какое-то время нам было уже тесновато в жанре поэтического видео, и мы устроили летнюю мастерскую на тему «Визуализация текста» с осенней выставкой, открывшейся в нашем помещении — бывшем портовом элеткроцехе на Андреевском острове. И там были очень разные работы: и компьютерные игры, и скайп-инсталляции, и видеоклипы, в которых демонстрировалось с помощью медицинской аппаратуры, что происходит в теле поэта во время декламации им своих стихов. А самая забавная — Александр Заполь вместе с художницей Анной Фаныгиной сделали партию таких резиновых шлепанец-вьетнамок, где на подошве были вытиснены стихотворения. Рядом стояли подушечки с краской — как для штемпелей. И посетители надевали шлёпки и потом ходили по огромным, в человеческий рост, листам бумаги и печатали стихи.

У вас был довольно интересный интерактивный опус «Я — текст», мы писали про него. Подобные опыты не повторялись? Нет ли желания совместить поэзию с другими современными медиа — танцем, интерактивным видео?

С танцем — этим уже занимались. Был даже поставлен небольшой спектакль по нашему первому диску. Это было в Кемерово на тамошнем форуме современной культуры. Инициаторами были кемеровские танцовщики из проекта «Вторая параллельная». Мы тогда тоже приехали выступать в Кемерово. И ощущение было, конечно, сильное — сидеть в театре и смотреть, как люди танцуют наши стихи. Еще в Калининграде театр танца «Верхотура» сделал постановку по моему тексту «Тихий Бог». И это хорошо, когда то, что у тебя получилось, порождает какую-то цепную реакцию и люди привносят в готовые вещи что-то свое.

В прошлом году я реализовал свою давнишнюю мечту — сделать из стиха большой арт-объект. Это была «Комната времени», она состояла из стен-экранов и потолков-экранов. На них проецировались небольшие анимационные клипы, представляющие элементарные человеческие действия: вот бабушка отбрасывает подкатившийся к ней мяч, вот что-то откапывают и закапывают рабочие, а рыбак клюет носом, ожидая пока клюнет рыба. И звучала музыка, специально написанная Evgeniy Droomoff. И параллельно шел мой текст на русском и латышском, который начитывала одна французская голосовая программа, именно этот голос именовался, по-моему, «Николай». Вот тут можно немножко посмотреть, как это выглядело.

Есть ли какая-то связь в занятиях ди-джеингом и поэзией? Схожи ли эти занятия в чем-то, дополняет ли одно другое?

И там, и там ты что-то сводишь вместе. И там, и там есть развитие, движение от начала к концу. И если микс или стих работают — они вызывают эмоции. Но поэзия, создание текста — это как бы такой ди-джеинг, когда твоя сумка с дисками в общем-то пуста, но ты каждый раз опускаешь в нее руку и волшебным образом что-то там нашариваешь и извлекаешь. И потом смотришь — подходит или нет. Чаще всего — подходит.

Русскоязычная поэзия сейчас переживает не лучшие времена, или это не так? Как бы вы оценили нынешнюю ситуацию?

Да нет, почему. Много неплохих авторов. Выходят книжки, проходят фестивали, чтения. Жизнь есть. Шумных культурных революций не происходит, но ведь их и в других форматах незаметно. Но есть люди, которые пишут, и есть люди, которые это читают. И, безусловно, есть постепенное стилистическое и концептуальное развитие.

Где-нибудь в русскоязычном интернете сосредоточена поэтическая жизнь, или это децентрализованное явление?

Хм. Мне даже сложно сказать. Я, наверное, не очень слежу за этим. Есть достаточно обширное и время от времени обновляемое собрание текстов на vavilon.ru. Есть журнал «Рец». Видеозаписи чтений стихов публикуют на openspace.ru. Но я не могу сказать, что очень подзаряжаюсь от текстов других авторов, поэтому у меня наверняка, скажем, больше музыкальных закладок, чем поэтических. В то же время в своем ЖЖ я зафрендил нескольких интересных мне авторов, и это тоже способ отслеживать, что у них нового пишется.

Как вы относитесь к поэтическим слэмам? Участвуете ли сами, выходит ли из подобных мероприятий толк?

Да никак особенно не отношусь. Думаю, что это неплохо, но особенного влияния на то, куда движется «горизонт поэтических устремлений» со стороны слэм-поэзии я не вижу. Из российских авторов из этой среды вышла Анна Русс, она действительно хорошо читает, но, скажем, чтение Павлом Гольдиным поэмы «Яна» на фестивале в Киеве меня впечатлило больше, может, из-за какого-то сдвига в самом тексте. Сила не обязательно в голосовых связках, а артистизм вполне может быть внутренним, неброским. Хотя все это, в конечном счете, еще пара золотых в общую поэтическую копилку.

С каким отношением к поэтам и поэзии в современном обществе приходится сталкиваться чаще всего?

С никаким. То есть с отсутствием отношения. Но я не думаю, что это ненормально. Не обижаются же на это, скажем, философы. С другой стороны, достаточно многие современные люди готовы воспринимать поэтические тексты, у них просто нет такой привычки, либо эти тексты идут по тем информационным каналам, которые до них чисто физически не доходят.

Орбита 3, книга Сергея Тимофеева

Возможно ли русскоговорящему поэту заниматься только поэзией, обеспечивать ею свое существование?

Нет, конечно. Я пишу для одного латышского журнала, занимаюсь переводами, в том числе и рекламных текстов, скажем, для одной компании мобильной связи. Перевожу на русский некоторые спектакли Алвиса Херманиса, когда он с Новым Рижским театром приезжает в Москву или Питер. Пишу тексты для песен. Например, довольно много моих текстов поет «альтернативный шансонье» Карл Хламкин. Несколько текстов я написал для группы BrainStorm, в том числе для альбома, который у них выходит в России этой весной. А еще в этом году с моим текстом про автомобильную пробку как метафору застопорившегося кризисного мира в Москву на «Евровидение» поедет латвийский певец Интарс Бусулис. Мне очень нравится работать с ним и его композитором Карлисом Лацисом, прошедшим хорошую джаз-фанковую школу в проекте Time After Time. В них есть тот внутренний драйв, который для меня очень важен в любой вещи. Конечно, ситуация, наверное, забавная — «серьезный медиа-поэт», «автор 5 книг» и т.д. и т.п. пишет текст песенки для «Евровидения». Но мне это, честно говоря, нравится. Потому что мне кажется важным выходить время от времени за собственные границы, которых ты сам в общем-то и не чувствуешь.

Аудио

Письмо другу

Русский бойфренд

Тихий бог

Об авторе

Глеб Калинин — издатель Эксперимент.ру, совладелец компании Raum7. Профессионально занимается интернетом. Ведёт блог.