Послушали в январе.Первый музыкальный обзор 2009-го: Pigeon Funk, Fever Ray, Maga Bo и другие

,

О музыке, которая понравилась редакции эксперимент.ру в январе 2009-го: все стадии лихорадки, речитатив на арабском и пение на языке волоф, треки под времена суток, воспоминания об игре с пластмассовыми кольцами и голубиный фанк в издевательской обложке.

Fever Ray — Fever Ray


Rabid Records
«Луч лихорадки» — именно так назвала свой сольный проект и первый альбом Карин Дрейер Андерссон, солистка знатно нашумевшего в последние годы шведского дуэта The Knife, взяв лучшее из своего основного проекта. Оставила синтетическо-мрачно-мистический звук, обрамляемый потусторонним вокалом. Замедлила общий темп музыки, добавив при этом в звучание ещё большее количество эффектов, сэмплов, музыкальных
инструментов. Создала в результате работу с гораздо более завуалированным и тонким эффектом, при этом не уступающим по масштабу тому, что представлял слушателям «Нож». Следуя за музыкой, лирическая поэзия стала ещё абстрактнее. Карин удаётся провести слушателя по всем трём основным стадиям лихорадки. Поднимая интерес и 
вовлеченность, словно температуру. Вызывая дрожь балансом звука, голоса и сюжета, пронизывающих тело до атомов. Постепенно снижая напряжение к окончанию каждой из песен и альбома в целом. Что касается общей идеи — то её может выразить определение «кризис личности в постиндустриальном обществе».

Maga Bo — Archipelagoes


Soot
Живущий в Рио-де-Жанейро некогда американец Maga Bo выпустил свой первый альбом на основанном DJ/Rupture лейбле Soot. Как и прочие резиденты этого лейбла, Maga Bo занимается синтезом современных музыкальных тенденций народов мира. Maga Bo не ищет сэмплы для своей музыки в интернете. Собирая материал для Achipelagoes, он в течение года ездил по Африке, записываясь с местными музыкантами на полуподпольных студиях, играя на уличных дискотеках с передвижных саундсистем, устраивая юным африканским хип-хопперам мастер-классы по использованию нелицензионного музыкального ПО. На альбоме марокканец Bigg выдает гневный речитатив на арабском, занзибарец Mohammed issa Matona знакомит нас со стилем музыки taarab, сенегальский рэппер Xuman поет на языке волоф. Непривычные для наших ушей инструменты не всегда отличимы от вкрапленных в плотную аудиоматерию электронных звуков. Бас в этой музыке не играет, он плывет зловещим гулом, пульсируя, сквозь тяжелый, порой почти индустриальный брейкбит. После этого альбома слушать европейские переделки боссановы и афробита как-то неловко.

Станислав Вдовин — December 24


Rat Hole
Нижегородский музыкант Станислав Вдовин, известный как сотрудничеством с одним из самых интересных отечественных электронных проектов Sleepy Town Manufacture, так и сольным Unit 21. Альбом December 24 выпущен на карманном лейбле Rat Hole лимитированым тиражом и продается автором через интернет, хотя сайт горьковского музиздата лаконично сообщает о невозможности установить соединение с базой. На альбоме всего 4 композиции по временам суток, каждая из которых полна подводного, анонимно-интимного звука под монотонное постукиваение теплой бочки. Наиболее продолжительной и насыщенной событиями выдалась ночь — трек длится почти 25 минут, но, увы, следующим утром, как обычно, не вспомнить уже ничего из сонных путешествий.

Dokkemand — H?NS!


Other Electricities
Наш герой – уроженец Норвегии, появляющийся на фотографиях в ярких одеждах, непременно с комичной гримасой на лице и детскими пластмассовыми игрушками в руках. Как можно догадаться, Мариус Груттеруд создаёт музыку в стиле folktronica.
В пресс-релизе к альбому музыкант рассказывает об игре, в которую играли его родители с помощью пластмассовых колец, сталкивая их между собой щелчками. Суть игры сводилась к тому, что бы завладеть большим количеством колец, образовав цепь из элементов, отличающихся цветом, размером и формой. Вот и на альбоме звуки различного эстетического окраса вступают в сложное, многослойное, диффузионное взаимодействие: стремительные, но приглушенные барабанные партии, стеклянные потрескивания, синтезаторные волны, проигрыши акустической гитары, тёплые вокализы, разнообразные шумы, электронные биты различного структурного происхождения смешиваются между собой в единый звуковой коллаж. Слушать который, можно фоном, а можно препарировать и разбирать детально, удивляясь тому, насколько гармонична может быть картина, собранная из абсолютно несопоставимых элементов.

Pigeon Funk — The Largest Bird in the History of the Planet… Ever!


Musique Risqu?e
Pigeon Funk, изначально состоявшй из трех замечательных жителей Сан Франциско —Кита Клейтона, Сета Хорвица (aka Sutekh) и Мэтью Карри (aka Safety Scissors) — был флагманом ныне заглохшего лейбла Карри Proptronix, ставившего целью самоосмеяние электронной музыки. В 2004-ом голуби записали не слишком убедительный альбом и выпали из медиапространства. Четыре года спустя, потеряв по дороге Карри, который, кажется, совсем отошел от дел, Клейтон и Хорвиц выпустили на канадском Musique Risqu?e второй альбом Pigeon Funk. Как Хорвиц, так и Клейтон давно достигли того уровня мастерства, при котором они могут собрать полноценный трек из любого подручного материала, и под эгидой голубиного фанка оба развлекаются со звуком как хотят. Из-под невыносимо издевательской обложки этого диска наружу рвется нечто, плюющее глитчем в лицо поп-музыке, заставляющее IDM звучать как хэппи-хардкор, накладывающее с десяток перегруженных спецэффектов на хрупкий французский шансон, ввергающее техно в конвульсии передозировкой гранулярного синтеза. Чувство ритма закреплено чувством юмора. При внимательном прослушивании среди слоев неистового электронно-сампледелического нонсенса можно разглядеть призрак Stock, Hausen & Walkman.

Об авторе